Deprecated: Assigning the return value of new by reference is deprecated in /var/www/vhosts/litforum.ru/subdomains/efremov/httpdocs/netcat/admin/mail.inc.php on line 272 Ефремовские чтения // Ефремовские чтения 2009 года // Доклад Ольги Цыбенко

Каждый год на родине Ивана Ефремова, в поселке Вырица Ленинградской области,  проводятся Ефремовские Чтения. Здесь собираются гуманисты, работающие в самых разных областях современной науки и культуры: педагоги, историки, философы, психологи, литературоведы, геологи, астрономы ... Они съезжаются из разных городов и стран, чтобы поговорить о творческом и идейном наследии большого писателя и большого Человека и поделиться опытом применения этических и философских идей Ивана Антоновича в реалиях сегодняшней жизни, в воспитании подрастающего поколения.

Новости Чтения 2011 года Чтения 2010 года Чтения 2009 года Как доехать

 12-е Ефремовские чтения.

Ольга Цыбенко

Философское учение орфиков и его значение в романе И.А. Ефремова «Таис Афинская».

 
Видеозапись
 
 
                 В предисловии к «Таис Афинской» Иван Антонович Ефремов объясняет нам свой выбор исторической эпохи, описываемой в романе:
                «В эту эпоху произошли большие религиозные кризисы. Повсеместная замена древних женских божеств на мужские, нарастающее обветшание культа богов-олимпийцев, влияние индийской религиозно-философской мысли повели к развитию тайных вероучений. Уход в «подполье» верований, в которых живая человеческая мысль пыталась найти выход расширяющимся представлениям о вселенной и человеке, скованным требованиями официальных религий, очень мало исследован в исторических работах, которые тонут в датах, сменах царств, войнах, и оставляют за бортом духовное развитие человечества.
              Мне представилось интересным показать древнейшие религиозные культы – остатки матриархата, связанные с великой женской богиней, которые исчезают, точнее, теряют влияние в эпоху эллинизма».
             Отсюда становится понятным, почему Иван Антонович отводит столько места на страницах романа описанию орфического мировоззрения, и почему именно в это учение была посвящена главная героиня – афинская гетера Таис. Далее в предисловии Ефремов пишет:
            «Главным действующим лицом у меня должна была стать женщина, допущенная к тайным обрядам женских божеств, и, разумеется, достаточно образованная, чтобы, не страдая узким религиозным фанатизмом, понимать происходящее.
            В эпоху Александра такой женщиной могла стать только гетера высшего класса…»
          
              В романе на вопрос Таис к делосскому философу, почему именно она была выбрана для посвящения, философ отвечает:
 
             «Ты служишь Эросу, а в нашем эллинском мире нет более могучей силы. В твоей власти встречи, беседы, тайные слова. Ты умна, сильна, любознательна… И думается, что ты скоро пойдешь на восток с Александром, в недоступные дали азиатских степей. Каждая женщина – поэт в душе. Ты не философ, не историк, не художник – все они ослеплены каждый своею задачей. И не воительница…Поэтому ты свободнее любого человека в армии Александра, и я выбираю тебя своими глазами… Я посвящу тебя, научу внутреннему смыслу вещей, освобожу от страха…»
 
             О раннем орфизме известно очень немного. Кое-какие сведения появились благодаря относительно недавним археологическим открытиям – костяным табличкам из Ольвии и папирусу из Дервени. Основные же свидетельства мы находим у Еврипида, Аристофана и Платона. Ученым известно о существовании в 5-4 веке до н.э. многочисленных поэм, приписываемых Орфею. Имя Орфея связано с историей греческой литературы, в которой он занимает место как мифический поэт фракийского происхождения,  и с историей религии, в которой он является установителем особого вероучения и учредителем секты, названной по его имени сектой орфиков. Орфей считался сыном фракийского царя Эагра, бога реки, и музы Каллиопы; жил в догомеровскую эпоху. Его лира издавала такие чудные звуки, что дикие звери выходили из своих логовищ и следовали за ним; деревья и скалы сдвигались со своих мест, чтобы послушать его дивную игру. В мифологических сказаниях об Орфее есть история о спуске певца в подземное царство за женой своей Евридикой. По другим мифам он участвовал в экспедиции аргонавтов в Колхиду; при звуках его лиры море не шумело; двигавшиеся симплегады остановились на, месте, чтобы пропустить корабль Арго, и с тех пор остались прикованными на своих местах; благодаря его игре был усыплен дракон, стороживший золотое руно в Колхиде, и выполнена трудная задача аргонавтов — достать это руно. По одним сказаниям, Орфей умер от тоски по Евридике. По другому сказанию, он был растерзан менадами за непочтение к  Дионису. Распространившееся в первых десятилетиях VI века тайное вероучение составило  целую литературу, произведения которой составителями сборников были приписаны Орфею. Вера в действительное существование Орфея, как автора этих произведений, глубоко укоренилась в секте орфиков.
Предполагают, что учение орфиков заимствовано у фракийцев, среди которых, насколько позволяют судить отрывочные сведения, был распространен аскетизм. Посвященным возбранялось употреблять в пищу мясо, бобы, носить иные одежды кроме белых; умерших обертывали в льняные покровы.
Известно также, что существовали люди, проводившие на основании специальных книг посвящение в орфические мистерии.
              Из упоминаний древнегреческих мудрецов и философов можно составить представление об орфическом мировоззрении. В космотеогонии орфиков существует Первоначало мира – Хронос (Время), которое распространяется по всему мирозданию и связывает его воедино. Вначале Хронос породил из себя влажный Эфир, беспредельный Хаос и туманный Эреб (Мрак). Из вращающегося в Хаосе Эфира зародилось «Космическое яйцо». Затем из яйца появился перворожденный Бог Фанес – сияющий, златокрылый, двуполый, многоименный Бог. Он содержал в себе зачатки всех миров, богов, существ и вещей. Бог Фанес порождает космические явления – Ночь и Свет,  Уран (Небо) и Гею (Землю). От Урана и Геи берут начало боги и титаны.. Титан Крон сверг своего отца – Урана, поглотил своих детей. Зевса спасла его мать – Рея. Зевс  вместе с Реей, отождествляемой орфиками с Деметрой, произвели на свет дочь – Персефону. От Зевса и Персефоны родился Бог Дионис, называемый орфиками Дионисом-Загреем. Зевс доверил ему управление миром. Титаны в борьбе с Зевсом похитили и уничтожили Диониса-Загрея. За это Зевс в гневе испепелил титанов. Богиня Афина принесла Зевсу сердце Диониса, которое титаны не успели пожрать. Поглотив сердце своего сына, Зевс снова произвел Диониса от Семелы. Из пепла титанов и первоначального Диониса Зевс сотворил людей. При этом у орфиков Зевс и Дионис – космические явления. Исходя из орфической космотеогонии можно сделать вывод, что человек от рождения является двойственным существом. В нем присутствует титаническое (темное) и дионисийское (светлое, божественное) начала. Так в орфизме человек впервые признается не побочным продуктом деятельности богов, а целью и результатом всего космического процесса. 
            Иван Антонович Ефремов высоко оценивает прозрение орфиков, состоящее в том, что «боги не создавали Вселенную, она произошла от естественных физических сил мира…»В романе он пишет:
 
            «Удовлетворяя потребности мыслящих людей своего времени, орфики не подозревали, конечно, что двадцать шесть веков спустя величайшие умы гигантски возросшего человечества примут подобную же концепцию происхождения Космоса, исключив лишь Землю из главенства во Вселенной».
 
По свидетельствам Платона, религиозно-мифологическая концепция орфиков расценивалась древнегреческими философами и как религия и как орфическая философия.
           Как религия, орфизм противостоял олимпийской религии и мистериям в честь традиционного Диониса, несмотря на то, что корни орфизма происходят именно из дионисийской религии, распространившейся в Древней Греции в 8-7 веке до нашей эры. Традиционный культ Диониса, возникший  как протест против патриархата с его давлением разума, порядка и цивилизации, был культом природных, иррациональных сил. Ведущая роль в дионисийских мистериях отводилась женщинам, хотя в них принимали участие и мужчины. Женщины – менады убегали далеко в горы и леса для непосредственного общения с божеством, которое достигалось в момент экстаза. Они не употребляли вина, скорее впадали в коллективный транс, который освобождал их для перевоплощения и слияния с Дионисом. В акте мистического единения с богом человеку открывался весь мир, а само божество служило посредником между жизнью и смертью, стирая грань между ними. Бог Дионис олицетворял жизнь, вечное возрождение дикой природы. Для этого культа была характерна страсть к разрушению, попытка избавить человека от давления сознания, норм и законов, от обязанности созидать разумное. Человек стремился отождествиться с природой, неподвластной воле и разуму. Ефремов устами делосского философа говорит об этом так:
 
               «…Чем глубже во тьму веков, тем темнее было вокруг человека и в его душе. Тьма эта отражалась во всех его чувствах и мыслях. Бесчисленные звери угрожали ему. Находясь во власти случая, он даже не понимал судьбы, как понимаем ее мы, эллины. Каждый миг мог быть последним…
              - Тогда почему облик Богини Матери, Великой Богини, нежен и ласков, хотя он гораздо древнее мужских богов-убийц?спрашивала философа Таис.
            - Ты опять ошибаешься,- отвечал мудрец, - принимая ее лишь как богиню любви и плодородия. Разве не слышала ты о бассаридах – опьяненных священными листьями полубезумных женщинах Тессалии и Фракии, в своем неистовстве раздиравших в клочья ягнят, козлят, детей и даже мужчин – женщины бесились, размахивая пихтовыми ветвями, обвитыми плющом, - знаком Артемис или Гекаты…
              Лик богини-разрушительницы, богини-смерти противопоставлялся облику матери. Соединительным звеном между ними служил образ любви – единственный, который ты знаешь».Богини древних культов были беспощадны «как сама жизнь, ибо чем же они были, как не отражением жизни, высших сил судьбы, властвующих однозначно и над богами и над людьми».
 
               Опыт поклонения традиционному Дионису говорил о том, что в момент священного безумия человека подстерегает дремлющее в нем темное титаново начало. Именно оно приводит человека к подчиненности плотским желаниям. Орфики же учили, что в подчинении плоти – несчастье человека, а счастье – в крылатом парении духа.
Традиционный культ Диониса возвращал человека к древнему поклонению стихийным силам природы, к  убеждению, что жизнь есть тайна, недоступная разуму.
               Орфическая традиция, напротив, говорит о том, что в основе мира лежит разумное, а потому умопостижимое. Орфики почитали мораль и знание. В культе Орфея акцентируется идея гармонии, света, сознания и единства бытия. Все возникает из Первоначала и должно погибнуть, чтобы возвратиться к нему. Познать Бога можно только через приобщение к его мудрости, через аскетическую практику, сознательный отказ от плотских желаний при полном сохранении своей самоидентичности. Философское познание, мораль и нравственность возможны только для цельной личности. Так как человек создан из двух начал – доброго и злого, то для того, чтобы вернуться к Богу, часть которого все же в человеке есть,  человек должен очиститься, то есть пройти целый ряд подвигов воздержания. Орфизм содержал в себе учение о целях и обязанностях человека, желающего пройти очищение. Для этого служило посвящение в мистерии и соблюдение ряда ритуальных правил, вегетарианство, доброе отношение ко всем живым существам, познание тайной истины путем особых религиозных обрядов. Если человеческая душа сможет побороть все темное, то, пройдя весь круг перевоплощений, она возвращается к божественному состоянию. Об этом можно прочитать в орфических текстах, найденных в захоронениях последователей культа:
                «Возликуй, измученный страданием… Из человека ты возродился в Бога…»
«Из человека родится Бог, ибо произошел ты от божественного».
Иван Антонович Ефремов на страницах романа пишет:
 
                 «…до сей поры можно найти их наставления на золотых медальонах, которые они надевали на шеи своим умершим. Когда томимая жаждой душа умершего плелась по подземному царству через поля белых лилий – асфоделей, она должна была помнить, что нельзя было пить из реки Леты. Ее вода, темная от затенявших берега высоких кипарисов, заставляла забывать прошедшую жизнь. Душа становилась беспомощным материалом для цикла нового рождения, разрушения, смерти и так без конца. Но если напиться из священного ключа Персефоны, скрытого в роще, тогда душа, сохраняя память и знание, покидает безысходное Колесо и становится владыкой мертвых».
               «Учение, возникшее в глубине прошлых веков из сочетания мудрости Крита и Индии, соединило веру в перевоплощение с отрицанием безысходности кругов жизни и судьбы…  Не Колесо, вечно совершающее круг за кругом, а Спираль – вот истинное течение изменяющихся вещей, и в этом спасение от Колеса».
 
               Водой из Леты у древних греков называлась вода забвения. Лета-«забвение» в орфических гимнах противопоставлялась Мнеме-«памяти». По учению орфиков, в доме Аида по левую руку есть источник вблизи белого кипариса, пить из которого не рекомендуется. Зато в другом, божественном ключе течет холодная вода Мнемозины, сохраняющая память о прошлой жизни. 
Орфическое учение о переселении душ – метемпсихозе – очень напоминает мифы Древней Индии, в частности древнеиндийское понятие сансары. Возможно, что в орфизме индийская мифология оказала влияние на греческую, но также возможно, что сходство объясняется общими для них протоиндоевропейскими корнями. Понятие метемпсихоза встречается у трех древних народов – индусов, кельтов и фракийцев.
             
                Общины орфиков возникали повсюду в Греции, особенно в ее колониальной части и на западе. Серьезные проповедники учения сумели поднять его на такую высоту, что не только поэты, но и философы подчинились его обаянию. Участникам орфических мистерий предписывалось сохранение строжайшей тайны, потому что орфические таинства считались незаконными и противоречили официальной религии. Целью орфических мистерий было обновление человека через высшее религиозное знание. Обряд включал в себя искупительные жертвы, песни, танцы и различные проявления экстаза, покаяние в грехах. В пятой главе романа «Муза храма Нейт» Ефремов описывает посвящение гетеры Таис в тайное учение орфиков. Не случайно для посвящения автор приводит свою героиню именно в храм египетской богини Нейт. Это одна из древнейших богинь египетского пантеона, она считалась праматерью богов. В эпоху Древнего Царства ее культовый центр находился в городе Саисе. В эпоху Нового Царства известный храм богини Нейт существовал и в Мемфисе. В своих молитвах египтяне называли Нейт Великой Матерью. Согласно легендам, Нейт вызвала мир к существованию семью изречениями.
                    С Древнего царства Нейт также ассоциировалась с погребальным ритуалом. Как богиня-мать, связанная с небом, Нейт имела эпитет «Великая корова» и отождествлялась с другими небесными богинями, прежде всего Нут и Хатхор.
                    Как легендарная богиня ткачества, Нейт также была связана с изготовлением погребальных пелен и амулетов. Издревле Нейт считалась защитницей царя на протяжении всей его жизни — от рождения, когда она присутствует в момент зачатия царицей-матерью сына от бога Амона, и вплоть до его смерти, когда она предстает на росписях в его гробницы и изображается на предметах погребального инвентаря.
                    Также Нейт почиталась как охранительница спящих, богиня, охраняющая человека от сглаза и порчи, могла изображаться вместе с богиней Хатхор в облике двух золотых рыб, плывущих в бирюзовом озере перед ладьей солнечного бога и защищающих его от опасностей.
                   Известно также, что эту древнеегипетскую богиню почитали    последователи тайных мистических учений.
 
                   Представляется интересным проанализировать обряд посвящения Таис, описываемый Ефремовым в пятой главе романа, с точки зрения целей, достигаемых в орфических тайных мистериях. Обряд посвящения начинался с дикого экспрессивного танца обнаженных женщин, в котором принимала участие Таис. Такой танец, скорее всего, может помочь человеку выпустить на волю свои низменные страсти, он способствует слиянию человека с природой, отождествляемой с Великой Богиней. Интенсивное проживание таких чувств помогает участникам обряда освободиться от их влияния. А «водопад соленой морской воды» вылившийся на Таис после танца, послужил дополнительному очищению.
                  Затем Таис испытала слияние с природой и Космосом, погружаясь взглядом в ночное небо. Вместе с воздержанием от пищи, которое способствует обострению всех чувств, это усилило в ней чувство единения с миром, способствовало сосредоточению и замедлению потока мыслей, осознанию своего движения в потоке времени.
                В конце обряда девушке подается чаша с напитком из козьего молока с медом. Философ объясняет ей, что этот напиток «означает возрождение к жизни».
                По дошедшим до нас описаниям в орфических мистериях символами падения и восстановления души служили 2 чаши и зеркало. Вкушение символического напитка забвения из одной чаши было знаком того, что душа глядя на чувственный мир, который отражается в сознании как в зеркале, увлекается его обольстительными образами, и поэтому теряет память о небесном и ниспадает в узы тела. Вкушение напитка из другой чаши как бы возвращало память и служило залогом возрождения души для утраченного небесного блаженства.
              Возможно, что  подготовленному таким образом человеку в дальнейшем открывались тайные знания. В романе Ефремов описывает это так:
 
               «Последовавшие семь дней и ночей заполнили странные упражнения в сосредоточении и расслаблении, усилиях и блаженном отдыхе, чередовавшиеся с откровениями мудреца о таких вещах, о каких хорошо образованная Таис никогда и не подозревала. Казалось, в ней произошла большая перемена – к лучшему или к худшему, она еще не могла оценить. Во всяком случае, из храма Нейт на волю выйдет другая Таис, более спокойная, мудрая. Она никогда никому не рассказывала о суровых днях, необыкновенных чувствах, вспыхнувших, подобно пламени, пожиравшему обветшалые одежды детской веры. О страдании от уходящего очарования успехов, казавшихся столь важными, о постепенном утверждении новых надежд и целей…
              …Жизнь не лежала перед ней более прихотливыми извивами дороги, проходящей бесчисленными поворотами от света к тьме…Жизненный путь теперь представлялся Таис прямым, как полет стрелы, рассекающим равнину жизни, вначале широким и ясным, далее становящимся все более узким, туманящимся и в конце концов исчезающим за горизонтом. Но удивительно одинаковым на всем протяжении, будто открытая галерея, обставленная одинаковыми колоннами, протягивалась туда, вдаль, до конца жизни Таис…
             Дейра, «Знающая», как тайно именовалась Персефона, вторглась в душу, где до сей поры безраздельно властвовали Афродита и ее озорной сын…»
 
В орфизме человеческая личность находит выражение не в непосредственном слиянии с природой, как в акте встречи с Дионисом, а в погружении в себя, чтобы обнаружить в себе самом божественную сущность. Единичный контакт с божеством заменяется на безмерную возможность расширения и полета души, осознавшей свое единство с богом. Такое состояние достигалось подавлением в себе низшего, титанического начала, облагораживанием грубой чувственности с помощью музыки и гармонии. Даже свою философию орфики излагали с помощью поэтических произведений – гимнов и сказаний. Иван Антонович в романе акцентирует внимание на огромной очищающей и гармонизирующей роли искусства и вдохновляющего женского начала в духовном развитии человека. Замена древних женских божеств на мужские, война с женским началом в эпоху эллинизма, отрыв философии от поэзии, по мнению автора,  вели к опустошению и ослаблению человеческих душ.
 
             «После воцарения мужских богов, пришедших с севера вместе с ахейцами, данайцами и эолийцами, племенами, покорившими пеласгов, «Народ Моря», пятнадцать веков назад беспокойный самоуверенный мужской дух заменил порядок и мир, свойственный женскому владычеству. Герои-воины заменили великолепных владычиц любви и смерти. Жрецы объявили войну женскому началу.
Но поэт служит Великой Богине и поэтому является союзником женщины, которая хотя и не поэт сама, но Муза.
             Новые народы отделяют солнце от луны, мужского бога от Анатхи-Иштар, наделяя его полнейшим могуществом, считая началом и концом всего сущего… Вместе с богинями уходит поэзия, уменьшается число и сила поэтов. Я предчувствую беды от этого далеко в будущем.
…Единая сущность человека разрывается надвое. Мыслитель-поэт встречается все реже. Преобладает все сильнее разум – Нус, более свойственный мужчинам, вместо памяти Мнемы, Эстесиса и Тимоса, - чувства, сердца и души. И мужчины, теряя поэтическую силу, делаются похожими на пифагорейских считальщиков или на мстительные, расчетливые божества сирийских и западных народов. Они объявляют войну женскому началу, а вместе с тем теряют духовное общение с миром и богами».
 
В Древней Греции духовное общение с миром божественного символизировали Музы, спутницы бога Аполлона, покровителя искусств и наук. Ефремов упоминает об орфическом понимании Муз в романе, в беседе греческих скульпторов и гостей из Индии:
 
«…В сонме богов и богинь многочисленны солнечные красавицы небес – сурасундари или апсары, помощницы Урваши. Одно из главных дел их – вдохновлять художников на создание прекрасного для понимания и утешения всем людям. Солнечные девушки несут нам, художникам, собственный образ, и поэтому называются читрини: от слова читра – картина, изваяние… Наделяя волшебной силой искусства, способностью творить чудо красоты, читрини подчиняют нас всеобщему закону: кто не выполнит своей задачи, теряет силу и слепнет на невидимое, становясь простым рукоделом…
- Как это похоже на орфическое учение о Музах, шепнул Лисипп Таис, - недаром, по преданию, Орфей принес свои знания из Индии».
 
             Музы – спутницы бога Аполлона, покровителя искусств и наук особо почитались в Древней Элладе и символизировали собой идею о божественном происхождении всякой творческой деятельности. Так называемые «мусические искусства» - музыка, философия, наука, литература и художественное творчество считались высшим служением, доступным только посвященным. В основе этих искусств лежал поиск подлинности, истины, красоты и гармонии.  Философская концепция мусических искусств была развита Платоном, который ввел представление о покровительстве Муз философии. По его воззрениям, Музами вызывается страстное стремление к мудрости, называемое мусическим неистовством или исступлением. Это переживание рассматривалось как важный признак установления связи со сферой божественной мудрости и миром идей. Смыслом этой исступленности Платон называл усиленную обращенность памяти «на то, чем божествен бог». При этом функцию рассудка сводить воедино впечатления от чувственных восприятий он связывает с «припоминанием» души, когда она сопутствовала Богу в своих подъемах до подлинного бытия. Таким образом, искусства, дающие механизмы гармонизации окружающего мира и внутреннего мира человека поддерживают связь человека со сферой высших сил. 
              Весь роман «Таис Афинская» пронизывает мысль автора о неоценимом значении женщины, которая является Музой для художников и поэтов, помогая таким образом мужчине лучше слышать свое сердце, чувствовать движения своей души, вдохновляя на подлинное творчество. И орфическое мировоззрение, которому Ефремов отводит большое место на страницах романа, также акцентирует внимание на очищении и возвышении человеческой души. Наверное, поэтому самые важные слова о роли женского начала Иван Антонович  вложил в уста философа – орфика:
 
«Твоя роль в жизни – быть Музой художников и поэтов, очаровательной и милосердной, ласковой, но беспощадной во всем, что касается Истины,  Любви и Красоты. Ты должна быть бродильным началом, которое побуждает лучшие стремления сынов человеческих, отвлекая их от обжорства, вина и драк, глупого соперничества, мелкой зависти, низкого рабства. Через поэтов-художников ты, Муза, должна не давать ручью знания превратиться в мертвое болото».
 
            
             С распространением орфического учения в греческом сознании совершается переворот и взгляд на природу человека приближается к индийским воззрениям. Если в Гомеровские времена важным считалось тело, а душу мыслили чем-то нетвердым и слабым, то теперь душа стала считаться высшим началом. Являясь реформой дионисийского культа, орфические воззрения углубили концепцию бессмертия души, получившую широкое распространение и влияние на людей того времени. Орфизм можно считать одним из самых глубоких предфилософских учений Древней Греции. Недаром в последующем именно на это учение будут опираться в своих работах Пифагор и Платон.
             В романе «Таис Афинская» Иван Антонович Ефремов четко выразил гуманистическую сущность орфической философии:
 
            «…Учение орфиков требует помнить, что духовная будущность человека находится в его руках, а не подчинена всецело богам и судьбе, как верят все, от Египта до Карфагена».
 
           Из глубины веков, через  философские взгляды милетских мудрецов, через Пифагора, Сократа,  Платона и многих других философов древности, орфическое мировоззрение оказало немалое влияние на европейскую культуру, и на материалистическую, и на идеалистическую ее линии. Обе эти линии объединяет убежденность в том, что в основе мира лежит единство добра, красоты, истины и разума.
 
 
 
 
 
Литература:
 
1.И. А. Ефремов «Таис Афинская», Владивосток, изд. Уссури, 1994 г.
2. А. Н. Чанышев «Курс лекций по древней философии».
http://www.philosophy.ru/edu/ref/chanyshev1.html
3. М. А. Коростовцев «Религия Древнего Египта», М. 1976 г.
4. Большая советская энциклопедия, т.18, изд. «Советская энциклопедия», М. 1974 г.
5. А.Ф. Лосев «История античной эстетики», т. 7
http://www.philosophy.ru/library/losef/iae7/txt12
6. Ф. Ницше «Рождение трагедии из духа музыки», сочинения в 2 т., М. 1990 г. т.1
7. Драч Г.В. «Рождение античной философии и начало антропологической проблематики».
http://filosof.historic.ru/books/item/f00/s00/z0000738/st007.shtml
 
Фото автора: